Моряк, влюблённый в девушку из высшего общества, решает стать писателем. Он проходит путь от нищеты к славе, но, добившись всего, понимает, что мечта обернулась ловушкой. Книга о цене успеха и о том, как трудно остаться собой, когда мир наконец протягивает тебе руку.

«Если мне что-то не нравится, значит, не нравится, и все тут; так с какой стати, спрашивается, я стану делать вид, будто мне это нравится, только потому, что большинству моих соплеменников это нравится или они воображают, что нравится. Не могу я что-то любить или не любить по велению моды»

Солдат, который выпал из времени и теперь живёт одновременно в Дрездене 1945-го, в американском пригороде 1960-х и в зоопарке на планете Тральфамадор. Инопланетяне объяснили ему главный секрет: смерти нет, все моменты существуют вечно, и у любой трагедии есть обратная сторона — просто «такие дела». Воннегут пережил бомбардировку Дрездена сам и тридцать лет искал слова, чтобы рассказать об этом. Нашёл — и написал книгу, где хочется одновременно смеяться, плакать и никогда больше не воевать

«Если мне суждено провести вечность, переходя от одного момента к другому, я благодарен судьбе, что хороших минут было так много»

Трилогия, в которой история Рима и России переплетается с вечным спором между духом и плотью, язычеством и христианством. Юлиан Отступник, Леонардо да Винчи, Пётр Первый — каждый из них ищет истину, но находит лишь новые вопросы. Мережковский пишет так, будто время — это тонкая плёнка, а за ней всё уже случилось.

«Разве ты думаешь, что смерть Пифагора подтвердила бы истины геометрии, открытые им? Совершенная вера безмолвна, и тайна её выше исповедания»

Степь, кровь, законы выживания и человек, который сумел объединить разрозненные племена ценой нечеловеческой жестокости. Роман о становлении и человеческом разложении Чингисхана.

«Лучше быть последним среди волков, чем первым среди шакалов»

Времена Ивана Грозного. Честный воевода возвращается с войны и попадает в Москву, где правят опричники, доносы и страх. Он пытается сохранить достоинство в мире, где любой шаг может стать последним.

«Тяжело не упасть в такое время, когда все понятия извращаются, когда низость называется добродетелью, предательство входит в закон, а самая честь и человеческое достоинство почитаются преступным нарушением долга!»

В Москву 1930-х приезжает сатана со своей свитой. Пока Воланд вершит справедливость над столичной интеллигенцией, Мастер пишет роман о Понтии Пилате, а Маргарита продаёт душу ради любви. Роман о том, что свет и тьма всегда рядом, а трусость — главный человеческий грех.

«Рукописи не горят»

Человек, который хочет летать — и правда взлетает. Другой ставит эксперимент над собственной психикой и погибает от потрясения. Третий раздваивается, четвёртый сходит с ума от ревности, пятый возвращается домой после тропических стран и не понимает, почему его тянет обратно, в серую деревню. Грина привыкли считать «певцом романтики», но эти рассказы — о том, что свет невозможен без тьмы, а чудеса случаются только с теми, кто готов за них заплатить. Здесь магический реализм родился задолго до Маркеса — просто Грин стеснялся и называл это психологией 

«Это правда, но моя манера так говорить была не следствием болезни, — она происходила от печального ощущения, редко даже сознаваемого нами, что внутренний мир наш интересен немногим»

Трое друзей, прошедших войну, пытаются жить в послевоенной Германии. Они держатся друг за друга, пьют, работают в автомастерской и не ждут от жизни подарков. А потом появляется она — и всё рушится. Книга о том, что любовь не лечит, но без неё ещё хуже.

«Я не мог больше оставаться в доме и вышел. Стало туманно. Вдали шумело море. С деревьев падали капли. Я осмотрелся. Я уже не был один. Теперь где-то там на юге, за горизонтом, ревел мотор. За туманом по бледно-серым дорогам летела помощь, фары разбрызгивали яркий свет, свистели покрышки, и две руки сжимали рулевое колесо, два глаза холодным уверенным взглядом сверлили темноту: глаза моего друга…»

Молодой моряк по ложному доносу попадает в замок Иф. Через годы он бежит, находит сокровища и возвращается под маской графа, чтобы покарать тех, кто разрушил его жизнь. Но месть оказывается блюдом, которое не приносит сытости.

«Мир — это гостиная, из которой надо уметь уйти учтиво и прилично, раскланявшись со всеми и заплатив свои карточные долги».

Астрофизик пытается закончить научную работу, но ему мешают странные обстоятельства: то жена уходит, то соседи шумят, то визитёры являются с абсурдными предложениями. Кто-то или что-то не даёт талантливым людям изменить мир. Очень земная история о вмешательстве свыше.

«Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор всё тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы...»

Вавилен Татарский, выпускник Литинститута, хотел писать стихи, а стал копирайтером. Сначала он просто придумывал слоганы для «Пепси» и «Сникерса», а потом выяснил, что телевизионная реальность — это такой же рекламный проект, и политиков можно собирать из пикселей, как конструктор. Чем дальше, тем сложнее понять, кто здесь настоящий: человек, ставший брендом, или бренд, управляющий людьми. Роман о том, как девяностые пересобрали русский мир — и до сих пор непонятно, получилось ли у нас оттуда выбраться

«Ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях»

Короткие истории из жизни советского журналиста в Эстонии. Довлатов не смеётся и не плачет — он просто показывает абсурд, в котором люди умудряются оставаться людьми. Сухо, зло и очень смешно.

«Я давно уже не разделяю людей на положительных и отрицательных. А литературных героев — тем более. Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом — блаженство. Мы есть то, чем себя ощущаем»