Распродажа

Иван открыл дверцу старой стенки. Там, за пыльным стеклом, стоял бобинный советский магнитофон «Астра». Когда-то он был гордостью хозяев, но теперь на его пластиковом корпусе змеилась трещина, расходящаяся во все стороны. Иван провел по ней пальцем — и ощущения проявили в памяти тот самый момент.

...Громко играла песня Юрия Антонова. Множество людей оживленно беседовали, чокались и выпивали. Преодолевая опьянение и аккуратно пробираясь через гостей, отец Ивана подошел к его матери и что-то шепнул на ухо. Она улыбнулась. Отец взял рюмку с мутноватой жидкостью, настойкой, которую бабушка всегда наводила в дни больших празднеств, и постучал по ней грязной вилкой в майонезе.

— Секундочку, товарищи. Сегодня день рождения моего сына. Он крайне смышленый и одаренный малыш.

— Ну, папа, — отозвался Ваня.

— Сын, вставай на стул, прочти всем «Бородино». — гости заохали и тоже принялись зазывать Ваню прочесть. — Да, товарищи, в пять лет Лермонтов от зубов отскакивает. Что же будет дальше? Может, свои стихи напишет!

Отец глянул на магнитофон и отдал жене рюмку с вилкой. Однако несколько неудачных попыток не увенчались успехом — Антонова было не остановить.

— Скажи-ка, дядя, — начал было Ваня.

— Не слышно! — сказал кто-то из гостей.

— Сейчас-сейчас.

Отец нажимал на кнопки, но пленка продолжала вращаться.

— Советское качество, — отозвался другой гость.

— Просто у него руки не из того места.

Люди засмеялись, а отец, разозлившись, стукнул по магнитофону. Магнитофон упал, на крышке образовалась трещина. Люди затихли, затих и Антонов. Ванина мать стояла с двумя вилками в руках, одну из них она протянула мужу, а вторую положила рядом с розеткой.

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром...

Иван улыбнулся и открыл глаза. Вот он — магнитофон. Вот он — стул. Только свое «Бородино» он так и не досказал тогда.

Телефонный звонок оборвал воспоминание. Покупатель приехал за старой посудой...