Я обогнул дом, отошёл чуть подальше, посмотрел на свои окна.
Окна этажом ниже — занавешены. Горел ли свет — понять было невозможно. Решил подняться на двадцать четвертый этаж и постучаться в другие квартиры.
— Вам кого? — удивленно поинтересовалась дама, смачно ковыряясь зубочисткой.
— Я по поводу стуков.
— Нет здесь никаких стуков, молодой человек, — произнесла дама и начала закрывать дверь.
— Погодите-погодите!
— Ну.
— Вы ведь тоже слышите стуки, верно?
— Какие еще стуки?!
— Ключом по балконной…
— Слушайте, я сейчас полицию вызову! Вроде приличный дом, а ходят всякие обдолбыши!
Легкий ветерок обдул мое раскрасневшееся лицо. Разочарованно отсчитывая монотонные ступени по дороге к себе, обратил внимание на корявенькую непристойность на стене. Интересно, чем Катька заслужила такую репутацию?
Тут я понял, что прошёл свой этаж. По идее, я должен был оказаться на крыше, но оказался на таком же, как свой, этаже. Двадцать шестой получается?
Вместо двенадцати дверей там была всего одна. Обычная, на первый взгляд, но источавшая какую-то неприятную энергетику. Она была будто вымазана воском, слой пыли покрывал ее, как тополиный пух покрывает масляное пятно подтекающего радиатора.
Однако рядом висел вполне пристойный звонок. Я нажал. Но никто не откликнулся. Из-за металлического полотна доносился едва уловимый шум телевизора. Позвонил еще раз. Ничего.
Вышел через лестничный балкон к лифтам и нажал кнопку. Тишина. Спустившись по лестнице, вернулся к себе. Кошка подошла, но ластиться не стала. Попытался погладить. Джессика понюхала палец, резко отшатнулась и спряталась под ванну.
